Пропади ты разнелюбая!

— Гриша! — кинулся от ворот тоскующий Натальин вскрик. «Пропади ты, разнелюбая!» — Григорий скрипнул зубами, ускоряя шаги.– Гриша, вернись! В первый переулок направил Григорий пьяные свои шаги, в последний раз услышал придавленный расстоянием горький оклик: – Гришенька, родимый! (М. Шолохов "Тихий Дон") Не по сердцу выбрал жёнушку, не по воле сочетали. Вы глядели, чтоб с достатком, а про душу и не знали. Привели в курень чужую, словно птаху в клетку злую, Говорили: «Стерпится-слюбится», а я чую — не стерплю я! Ходит тенью по светлице, да глядит в глаза упрямо. И молчанье, как волчица, душу мне терзает прямо. Крикнул батя: «Что за норов? Али честь свою не ценишь? Коль не люб тебе наш сговор — прочь пойдёшь, жену не сменишь!» Кровь казачья заиграла, вскинул я глаза упрямо: «Не я, батя, выбирал-то! Вы женили, нас нежданно!» «Не тянусь я к ней, невольной! Пусть идёт к отцу, ей-богу!» Батя крикнул: «С глаз долой!» — и указал мне на дорогу. Пропади ты, разнелюбая! Чужая мне жена! Словно пуля в сердце грубая, ты мне не нужна! Пропади ты, жизнь постылая, что сковала нас! Лучше в поле с ветром выть буду, чем терпеть сейчас! Не любовь, а только мука, горькая трава-полынь! Пропади! С тобою скука! Отпусти! Аминь! Скрипнула калитка глухо, пыль дорожная в лицо. За спиной — и дом, и двор, и отцовское крыльцо. Слышу, кличет жёнин голос тонкий, как струна. Не моя то половина, не моя то сторона. Не вернусь, не обернусь я, пусть хоть камни с неба градом. Лучше сгину, заблужусь я, чем с...