Рыбак десять лет был в коме рассказал что видел по ту сторону

Он посмотрел на меня — не с испугом, не с восторгом, скорее с усталым недоумением человека, которого спрашивают одно и то же слишком много раз. — Я не был нигде, где есть «видеть». Понимаете? Не темнота, не свет в конце тоннеля, как в кино показывают. Просто… я был. И знал вещи. — Какие вещи? — Что мать моя умерла. В Омске, в двенадцатом году. Мне никто не говорил. Я проверял это отдельно. Мать Кузнецова, Зинаида Егоровна, действительно умерла в 2012 году, в Омске, у младшей дочери. На похороны к брату в кому, разумеется, никто не ездил рассказывать. Но — и это важная деталь, которую я нашёл только через два месяца копания в показаниях — Людмила Николаевна упоминала при мне, вскользь, что один раз, в годовщину смерти свекрови, она приезжала в больницу и «просто сидела, рассказывала ему, что у нас происходит, для себя, не для него». — Вы рассказывали ему о смерти его матери вслух? У кровати? Людмила Николаевна нахмурилась, вспоминая. — Может быть. Я много чего рассказывала. Я не помню каждое слово за десять лет. Вот в этом и есть вся соль истории — и вся её беда для тех, кто хочет однозначного ответа. Виктор Аркадьевич Стеблов, реаниматолог: — Есть такое явление — остаточный слуховой контакт у пациентов в вегетативном состоянии. Мозг может обрабатывать звуковую информацию, даже когда нет никаких внешних признаков сознания. Человек может годами лежать «овощем» с медицинской точки зрения, а слух работать. Родственники разговаривают у кровати, думая, что их не слышат...