В степи Казахстана в 1948 году приземлился корабль из другого мира

— Ваши ракеты… — говорил он, разглядывая чертежи команды Королева, которую к нему допустили под строжайшим секретом, — они основаны на правильных принципах, но вы используете слишком грубые материалы и топливо. Попробуйте бериллиевые сплавы для корпуса, а в качестве окислителя – фтор. Это увеличит тягу и уменьшит вес. Он рассказывал о системах регенерации воздуха, о принципах защиты от радиации, о навигации по звездам, о которых здесь еще не имели точных данных. Он не мог дать им чертежи своих двигателей – это было слишком сложно, слишком чуждо для их технологической базы. Но он мог направить их мысль, подсказать решения, которые они искали годами. — Ярослав, — как-то спросил его Сергей Павлович Королев, тогда еще молодой, амбициозный конструктор, — скажите, а человек… он действительно может долго жить в космосе? На вашей «Звездном Ковчеге»? Орлов улыбнулся – впервые за долгое время искренне. — Конечно. У нас на станции есть оранжереи, спортивные залы, даже небольшой театр. Космос – это наш второй дом. Там, наверху, видна вся хрупкость Земли, вся ее красота. Это меняет людей. Делает их… лучше, что ли. Шли годы. Информация, полученная от «небесного странника», как его прозвали между собой посвященные, давала невероятный толчок советской космической программе. Многие идеи, которые казались тупиковыми, обрели второе дыхание. Ускорились разработки новых материалов, систем управления, жизнеобеспечения. Сам Ярослав старел. Он понимал, что никогда не вернется домой, в свой мир...