Откровение монаха о смерти

И вы правда думаете, что люди боятся именно непрожитой жизни? — спросил я после долгой паузы. — Почти всегда, — сказал он. — Конечно, боль пугает, неизвестность пугает, старость пугает. Но глубже всего сидит одно: “Я не успел.” Вот это и гложет. — А если человек успел? Старик тихо рассмеялся. — Таких мало. Но им и уходить обычно спокойнее. Мы просидели ещё с полчаса. Говорили уже о простом: о монастырском саде, о зиме, о том, как быстро люди устают от новостей и как редко устают от собственной суеты. А потом я стал собираться. На прощание отец Алексий вышел со мной во двор. Дождь кончился. Над монастырём висело низкое серое небо, и только на западе проступала тонкая светлая полоска. — Значит, надежда всё-таки есть? — спросил я уже у калитки. Он посмотрел на меня с лёгким удивлением. — Конечно есть. Пока ты задаёшь этот вопрос — есть. Надежда не в том, что кто-то отменит смерть. Этого не будет. Надежда в том, что до неё ещё можно успеть стать живым человеком. Я ехал обратно тем же вечерним автобусом. В салоне пахло мокрыми куртками и соляркой, за окном тянулись чёрные деревья, редкие огни деревень и сырые поля. И впервые за долгое время я думал не о том, что когда-нибудь всё закончится. Я думал о том, кому давно надо позвонить. Когда автобус остановился у трассы, я вышел на несколько минут раньше и набрал мать. Просто так. Без повода. Спросил, как она, как давление, тепло ли дома. Потом написал человеку, с которым когда-то глупо поссорился и всё откладывал...