В тайгу с неба упала металлическая пластина с письменами

Я ещё раз посмотрел на пластину. С виду — просто металл. Серый, холодный, молчаливый. Но стоило знать её историю, и она уже воспринималась иначе. Не как улика инопланетного визита и не как деревенская байка, а как странный обломок большой человеческой попытки поговорить с космосом на языке, которого мы в обычной жизни не замечаем. — Можно вопрос? — спросил я. — А вы сами во что тогда поверили? Александр Тимофеевич долго не отвечал. Потом осторожно завернул пластину обратно в газету и сказал: — В то, что людям не обязательно ждать письма с другой планеты, чтобы почувствовать тайну. Мы и сами давно пишем такие письма. Просто отправляем их слишком высоко, а потом удивляемся, когда один обрывок возвращается в северный лес. Когда я уходил, уже темнело. Над посёлком висело тяжёлое серое небо, за сараями чернели ели, а где-то далеко, в той стороне, где был Плесецк, медленно таял остаток тусклого вечернего света. По дороге назад я думал о том, что людям почему-то всегда хочется двух крайностей: либо всё немедленно объяснить, либо объявить чудом. А жизнь, как это часто бывает, оказывается интереснее. Пластина под Архангельском, скорее всего, не была письмом пришельцев. Но и просто куском железа она тоже не была. Это был след времени, когда человек, даже в самые тяжёлые годы, всё равно пытался смотреть выше себя. Строил машины, которые умели читать звёзды. Делал вещи, похожие на чужие письмена. Посылал в небо свои немые вопросы — и иногда получал ответ не в виде откровения...