Врач записывал последние слова умирающих и сделал невероятное открытие

Я собрался уходить. Николай Сергеевич проводил меня до калитки, стоял в старом ватнике под мокрой рябиной и смотрел вслед, пока я шел по размытой дороге к остановке. Автобус обратно был тот же самый — с сонным водителем и котом на календарике. Я сел у окна, и мокрые костромские поля медленно поплыли назад, в сумерки. В дороге я думал не о том, есть ли что-то после смерти. На такие вопросы слишком любят отвечать люди, которые никогда не сидели возле чужой кровати в последний час. Я думал о другом. О том, что человек всю жизнь умеет пугать себя лучше любой религии и любого фильма ужасов. Мы боимся болезней, старости, пустоты, расплаты, неизвестности. Мы усложняем конец заранее, иногда за десятилетия до него. А потом приходит деревенский фельдшер, кладет на стол потрепанные школьные тетради и показывает простую вещь: у самой черты многие люди, очень разные, почему-то говорят почти одно и то же. Ничего страшного. Может, это просто последняя уловка мозга. Может, глубокий биологический механизм, который природа зачем-то встроила в нас. А может, единственная честная фраза, на которую человек оказывается способен перед самым важным переходом в своей жизни. Я не знаю. Никто не знает. И уж тем более религия с их бесконечными святыми и пророками. Но с тех пор, когда мне начинают слишком уверенно рассказывать, что именно ждет нас «там», я вспоминаю дом на краю костромского села, мокрую рябину за окном и тетради фельдшера Николая Сергеевича. Человека, который тридцать пять...