В 1876 году деревню в Воронежской губернии посетили гости из другого мира

Они бежали. Бежали не разбирая дороги, спотыкаясь о корни, падая в грязь, раздирая одежду о кустарник. Страх гнал их, но теперь это был не страх перед неизвестным, а страх перед тем, что они увидели и не смогли понять. Перед величием тайны, к которой они прикоснулись грязными руками. Выбравшись на опушку, они долго лежали на траве, хватая ртом холодный воздух. Сердца колотились в унисон, словно старые деревенские ходики, сошедшие с ума. — Что скажем? — хрипло спросил Вакула, глядя в небо, которое снова стало просто серым, обыденным небом Воронежской губернии. Игнат поднялся, отряхивая колени. Лицо его было суровым. — Ничего не скажем. Деревья повалило. Яму вырыло. Громом ударило. И всё. — Но ведь человек… — начал было учитель. — Какой человек, Алексей Петрович? — жестко перебил его староста. — Ты видел его одежду? Ты видел его кровь? Если расскажем — нас либо в острог за богохульство, либо в сумасшедший дом. А бабы… бабы такого напридумают, что житья не будет. Молчок. Учитель снял очки и протер их полой сюртука. Стекла запотели. Он думал о том взгляде. О слове «Хронос». Древнегреческое слово. Время. Может быть, этот странник не преодолевал расстояние? Может, он преодолевал века? Глядя на их лапти, на их топоры, на их страх… О чем он думал? Жалел ли он их, застрявших в грязи 19-го века, или завидовал их простой, понятной жизни? — Молчок, — согласился учитель. — Это будет нашей тайной. Они вернулись в деревню затемно. Жизнь в Ольховке пошла своим чередом. Посевная...