Рыбак на реке Сылве повстречал гостей из другого мира

гипотермия? Переохлаждение. Мозг от нехватки кислорода и холода начинает играть с человеком в страшные игры. Возникают галлюцинации. Людям кажется, что им тепло, они даже раздеваться начинают на морозе. А моргающие фары — это могла быть аварийка, которую ты сам включил и забыл. Николай грустно улыбнулся. — Я знал, что ты так скажешь. Я сам себе это говорил всю следующую неделю. Галлюцинация. Замерзал. Мозг выдал красивую картинку перед смертью, чтобы умирать было не страшно. Слесарь встал, подошел к окну и прижался лбом к холодному стеклу. — Но есть две вещи, Серега, которые не дают мне спать. Во-первых, я сидел в закрытой машине. Ключи лежали в кармане. Но когда я очнулся в салоне, там было плюс двадцать. УАЗик был теплый, понимаешь? Двигатель выключен, а в салоне ташкент. Как будто меня посадили туда и согрели. — А во-вторых? — тихо спросил Сергей, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Николай повернулся к другу. — А во-вторых, Серега… Моя правая щека. Там, где она дотронулась до меня. У меня там с армии шрам был глубокий, от осколка. Ты же помнишь? Сергей прищурился, вглядываясь в лицо друга под тусклым светом кухонной люстры. На правой щеке Николая, где десятилетиями белел грубый, стянутый рубец, была абсолютно гладкая, здоровая кожа. На кухне повисла тяжелая, густая тишина. За окном продолжал бесноваться февраль, заметая пермские улицы белым снегом. — И что прям красивше наших баб были? — Я понимаю о чём ты, но тут другое. Да, они были красивы, но больше...