А ведь всё могло бы быть иначе, если б не проклятая война!

Почернел наш Дон от горя, взбаламутилась вода, На казачьи на просторы налетела злом беда. Не чужой пришёл с войною, не заморский супостат – Поднял шашку на другого кровный брат, родимый брат. В куренях не смех, а слёзы, в поле вороньё кричит, И земля под образами от страданий вся дрожит. Кто посеял эту смуту, кто разжёг в сердцах пожар? Почему казачий хутор стал для брата вражий стан? За какие идеалы, за какую правоту Мы родную кровь теряли в ту гражданскую войну? Ой, ты, Дон, наш тихий Дон, пошто ты стал рекой огня? Брат на брата, сын на батьку – где ж казачья вся родня? Разделила нас гордыня, чёрной лентой пролегла, А ведь всё могло бы быть иначе, если б не проклятая война! Скачет сотня против сотни, пыль столбом до синевы, И в глазах врага напротив видишь ты свои черты. Тот же чуб, и взгляд знакомый, с кем ты братом раньше был, А теперь он враг заклятый, и не жди пощады ты. Шашки свищут, кони топчут, льётся кровушка рекой, И не знает мать-старушка, кто вернётся к ней домой. Кто посеял эту смуту, кто разжёг в сердцах пожар? Почему казачий хутор стал для брата вражий стан? За какие идеалы, за какую правоту Мы родную кровь теряли в ту гражданскую войну? Ой, ты, Дон, наш тихий Дон, пошто ты стал рекой огня? Брат на брата, сын на батьку – где ж казачья вся родня? Разделила нас гордыня, чёрной лентой пролегла, А ведь всё могло бы быть иначе, если б не проклятая война! Заросли бурьяном тропки, где гуляли мы детьми, И молчат седые вербы, помня лучшие те дни. Не вернуть...