ОСОБАЯ ПРОПОВЕДЬ: Мир Христа сильнее, чем любая война (Константин Лысаков)

В романе Бориса Пастернака «Доктор Живаго» есть один пронзительный момент. Врач не имеет права брать оружие в руки. Но Пастернак показывает весь ужас гражданской войны в этом одном эпизоде, когда его главного героя заставляют стрелять в наступающих на него белогвардейцев. Не зная, что именно он может сделать, каким образом он может противостоять тому безумию, что творится вокруг него, Юрий Живаго начинает с остервенением стрелять в дерево. Он всеми правдами и неправдами пытается сохранить свой нейтралитет врача. Однако и это ему не удаётся. Пуля рикошетит и попадает в одного из наступающих бойцов. После боя в отчаянии Живаго бросается к нему, ужасаясь того, что он убил человека. Но боец лишь легко ранен. Каким-то чудом отскочившая пуля застряла в ладанке с 90-м псалмом на груди противника. «…Юрий Андреевич перешел на поляну к телу убитого им молодого белогвардейца. На красивом лице юноши были написаны черты невинности и все простившего страдания. «Зачем я убил его?» – подумал доктор. Он расстегнул шинель убитого и широко раскинул ее полы. На подкладке по каллиграфической прописи, старательно и любящею рукою, наверное, материнскою, было вышито: «Сережа Ранцевич» – имя и фамилия убитого. Сквозь пройму Сережиной рубашки вывалились вон и свесились на цепочке наружу крестик, медальон и еще какой-то плоский золотой футлярчик или тавлинка с поврежденной, как бы гвоздем вдавленной крышкой. Футлярчик был полураскрыт. Из него вывалилась сложенная бумажка. Доктор развернул ее и...