Исповедь штурмовика СВО

Мать бросила, отца совсем не знал, Мотался я по всей большой стране. Не по своей я воле побывал В местах, где небо видно лишь в окне. Украл и выпил — вот весь сюжет, Романтика тюремная, тоска. На сварщика имею документ, И трактористом был, а также у станка. Двадцать второй, колония, зима, Приехал к нам серьёзный человек. Сказал, что есть возможность и тюрьма Не будет домом нам теперь навек. Терять мне нечего, жена мертва, Сын вырос у чужих давно людей. Сменилась роба, новая глава, Я стал бойцом, чтоб бить врага. Дисциплина здесь — железный наш закон, За водку спрос короткий и крутой. Кто пил — исчез, такой вот полигон, Здесь каждый отвечает головой. Учили нас сурово, на износ, Два часа на сон, и снова в бой. Я этот крест без жалоб гордо нёс, Чтоб смысл жизни в «Вагнере» найти. Курдюмовка, огонь и первый штурм, Бахмут гремит, снаряды рвут бетон. Среди развалин и горящих урн Звучит войны тяжёлый, низкий стон.