На Алтае обвалилось часть скалы и обнажилась металлическая дверь вмурованная в склон

Он закинул ружье на плечо и отвернулся от залитого солнцем чужого Алтая. — Пошли домой, племяш. Лошади замерзли. Они шли по черному коридору молча. Выйдя в свой, серый, продуваемый осенним ветром мир, Степан Ильич нажал на край круга. Дверь беззвучно встала на место, слившись со скалой так, что не осталось даже трещинки. — Дядь Степа, — шмыгнул носом Серега, когда они уже садились в седла. — А кто эту дверь поставил? Пришельцы? — А кто его знает, Сереж, — философски ответил старик. — Может, пришельцы. А может, сам Господь Бог оставил щелочку. Чтобы мы посмотрели, да решили жить по совести. — Зачем? Чтобы тошно стало от того, как мы сейчас живем? Степан Ильич натянул поводья, погладил коня по гриве и посмотрел на племянника ясным, посветлевшим взглядом. — Чтобы мы поняли, дурак, что всё в наших руках. Понимаешь? Если тот, другой Степан, смог построить дом и сохранить любовь — значит, и я не совсем бракованный. Значит, это в нашей природе есть. Человеком быть. Ты вот себя всё время неудачником называешь. А зачем? Ты не пиво соси каждый вечер, а курсы закончи какие-нибудь или женись наконец на хорошей бабе. Авось будешь жить лучше, чем за этой дверью. Только делай что-то, а не сиди сиднем и не жди, что тебе всё принесут на подносе, да маслом намажут. Всю обратную дорогу они молчали, но это было не тяжелое молчание. Серега не думал о кредитах и разбитой машине в гараже. Он думал о том, что вернется, обнимет жену, с которой ругался последние полгода, и запишется на курсы...