Таки пошёл Процесс

Замесил — и забыл, а оно само живёт, Таки эволюция, мадам, сама себя жрёт. В «Парадисе» джаз хрипел, лился винный пар, Дама в перьях: «Вы за Бога или за базар?» Он подлил в бокал: «Мадам, не делайте нервы, Процесс — как трамвай: поехал — и нет резерва.» Шо вы ищете ручник, когда уже в пути? Тесто само бурлит, ему не уйти. Можно только уксусом плеснуть, или в печь кинуть, А иначе, мадам, этот фарш не сдвинуть. Дали им азбуку, мыло, ложку, закон, А они как закипели — пошёл вавилон. Строят башни, роют ямы, лезут в каждый рот, Каждый хочет показать: «Я тут главный, вот!» Шо вы машете руками, когда уже взошло? Масса сама пыхтит, ей тепло и светло. Можно только крышкой давить, или в погреб снести, А иначе, ребята, её не унести. «А притормозить?» — тихий голос в дыму, Он усмехнулся: «Можно только в тюрьму. Или уксусом полить, когда станет невмочь, А иначе — сиди и смотри, как течёт ночь.» «А притормозить?» — тихий голос в дыму, Он усмехнулся: «Можно только в тюрьму. Или уксусом полить, когда станет невмочь, А иначе — сиди и смотри, как течёт ночь.» «Страшно в этом котле» — выдохнула она, Он залпом опрокинул стакан до дна: «Страшно, но шо поделаешь, если жизнь — как волна, Что бьётся в камень сама, без руля, без сна.» Шо вы ждёте чуда, когда уже в пути? Масса сама поднимается, её не унести. Можно только уксусом плеснуть, или в печь кидать, А иначе, мадам, этот процесс не унять. Скрипка смолкла, стих аккордеон, Он поправил пиджак: «Процесс — не сон. Колесо покатилось, мадам...