Он создал храм для святой и усыпальницу для вождя мирового пролетариата. Как в душе одного гения уме

Он создал храм для святой и усыпальницу для вождя мирового пролетариата. Как в душе одного гения уместились два этих замысла, и какой из них он сам считал главным делом своей жизни? Москва ещё пахла конным навозом и свежей выпечкой, ещё звенела колоколами сорока сороков, когда архитектор Алексей Щусев, тогда ещё не академик, не обласканный никакой властью, кроме собственного таланта, получил заказ, ставший тихой исповедью его души. Великая княгиня Елизавета Фёдоровна, отрёкшись от мира после гибели мужа, задумала на Большой Ордынке не просто монастырь, а земной уголок Горнего Иерусалима — Марфо-Мариинскую обитель милосердия. Щусеву она поручила сердце обители — Покровский собор. И зодчий, впитавший дух древнего Пскова и Новгорода, начал не строить, а творить молитву в камне. Он говорил с Великой княгиней не столько об арках и сводах, сколько о духе. Она просила его создать храм, где не будет ничего, что отвлекало бы от молитвы, где сама архитектура помогала бы душе возноситься к небу. И Щусев понял её. Он отказался от пышности, от золотого блеска, от всего, что кричало о богатстве. Его собор вырастал из земли, как белое дивное растение. Гладкие, чуть неровные стены, покрытые тёплой штукатуркой, хранили прикосновения сотен рук. Узкие, как бойницы, окна пропускали свет столпами, в которых плясали золотые пылинки, будто зримое присутствие благодати. #интересно