Уральское наливное

Подъём в город от Дудкинской переправы начинался сперва как будто легко - вдоль склона, по пологому ходу, где ещё можно было идти не думая, - но уже в середине пути подъем становился заметно круче, дорога сжималась и уходил вверх по дну ущелья, где шаг вдруг начинал требовать усилия и дыхание делалось слышным. Сама дорога была каменистая, сложенная из щебня разнокалиберных пород, усеянная валунами, будто гора сама нарочно выставила их наперекор людям. По склонам тянулся лес - почти реликтовый, странный своей тишиной и своей особой жизнью. Подлеска почти не было, зато по склону шли густые, мягкие заросли сныти, копытника и каких-то других травянистых растений, редких, незнакомых, которых я больше нигде не встречал. Всё это пахло - влажно, пряно, терпко, как пахнет тень, когда день жарок. Влага в воздухе держалась даже в жаркий июльский полдень, и от неё весь этот лес казался чуть сонным, как будто тут всегда стоял ранний вечер. И только комары, злые, назойливые, портили идиллию, напоминая, что всякая красота на земле имеет свою цену. Я помню прохладный сентябрьский вечер, когда поднимался в гору вместе с другими такими же садоводами. Для всех этот каменистый путь в гору был единственной дорогой домой, и каждый раз подъём казался мне чем-то вроде испытания. Дедушки и бабушки-садоводы шли молча, постоянно останавливаясь, чтоб отдохнуть. На полусогнутых плечах у них висели видавшие виды рюкзаки, в руках палки, чтоб легче идти. Маленькие дети сидели на спинах своих родителей и...