«КТО ОН НА САМОМ ДЕЛЕ: КОСМИЧЕСКИЙ РОМАНТИК ИЛИ ПРОСТО АКТЕР В ШЛЯПЕ?»

Вопрос о том, действительно ли Михаил Боярский является «лунным человеком» или только примеряет этот загадочный образ, уходит корнями в один из самых смелых и неожиданных этапов его карьеры — выпуск пластинки «Лунное кино». Для зрителей «Музыкального ринга» 1987 года, привыкших к Боярскому в образе залихватского гасконца, этот новый, неоновый образ стал настоящим шоком. Притворялся ли он или открыл слушателям свою настоящую, скрытую сторону? На этот счет есть три простых факта. 1. Побег от Д’Артаньяна К 1987 году Михаил Боярский оказался в жестких рамках своего главного амплуа. Куда бы он ни пришел, от него требовали скакать на лошади и петь про мушкетеров. Ему, как глубокому артисту, было тесно в этих границах. Сотрудничество с композитором Юрием Чернавским стало для Боярского возможностью сбежать со съемочной площадки в мир модной, современной электронной музыки. «Лунный человек» — это не притворство, это была его свобода. В этой музыке не нужно было драться на шпагах, в ней можно было быть мечтателем, который хочет сняться в «лунном кино». Это был его личный манифест ухода от надоевших штампов. 2. Честный домашний эксперимент То, что «лунная» ипостась Боярского была искренней, подтверждает сама история создания этих песен. Альбом записывался вовсе не на пафосной казенной студии, а в домашней студии Чернавского, где музыка рождалась на ходу в атмосфере полной творческой свободы. Боярский сам активно вовлекался в процесс, искал новое звучание и даже выступил автором...