ОТКРОВЕНИЕ ДОМОВОГО: Ночью он говорил со мной стуками, а потом я увидел это в углу

Шестая ночь. Ритуалы не просто не сработали. Они были проглочены. Каждая зажженная свеча, каждый начертанный символ — не вызвали отклика, а были поглощены этой тягучей, спящей плотью дома, как капли дождя в болото. Тишина здесь не пустая. Она — выжидающая. Насыщенная вниманием, как взведенная пружина. Она наблюдает. И я начинаю понимать язык этого наблюдения. Это не история с привидением. Это лабиринт, где каждый скрип половицы — намеренная подсказка, каждая тень — улика, как в самом изощренном романе Агаты Кристи, где убийца — само пространство. Мы рылись в историях, искали имена, пытаясь навесить на эту пустоту ярлык «Белиал» или «Легион», но это лишь детские попытки окликнуть тьму по имени. Имя ей не нужно. Ей нужен процесс. Понимание. И оно началось. Сначала — стук. Не случайный, не из-за бревен. Это был диалог. Тук-пауза-тук-тук-тук. Медленный, методичный, как будто невидимый палец отстукивал ритм по черепной коробке мира. Он шел из стены у кровати, но ощущался внутри костей. Это не был домовой. Это был опрос. Первый тест: «Слышишь ли ты? Отличаешь ли порядок от хаоса?» Потом — комод. Его массивные ящики, тяжелые от старого дерева, начали выдвигаться. Не все сразу. Сначала средний. С глухим, влажным скрипом. Затем верхний. Такт. Пауза. Как дыхание. Внутри не было ничего, кроме сложенных вещей, но воздух оттуда пахнул не пылью, а холодным металлом и мокрой глиной, будто из ямы. Это был второй тест: «Видишь ли ты намерение в движении? Чувствуешь ли ритм в пустоте?» А...