В 1964 году в тайге был найден странный провал в земле. Геологи раскрывают тайну Вилюйского провала

Виктор Иванович Корнеев, начальник геологической партии №14, вытер пот со лба рукавом выцветшей штормовки. Ему было пятьдесят. За плечами — Сталинград, восстановление страны и пятнадцать лет вот таких маршрутов. Он привык к тяжести рюкзака, к комариному звону, от которого можно сойти с ума, и к тому особому чувству одиночества, которое накрывает человека среди миллионов квадратных километров дикой природы. — Виктор Иваныч, гляньте! — голос Лёшки, молодого стажера из Ленинградского горного, сорвался на фальцет. — Приборы с ума сошли! Лёшка стоял на краю странной проплешины среди кедровника. Магнитометр в его руках вел себя как припадочный: стрелка плясала от края до края. — Опять твои «аномалии»? — проворчал Корнеев, подходя ближе. — Алексей, мы тут кимберлитовые трубки ищем, алмазы для родины, а не следы тунгусского дива. Но подойдя, он осекся. Перед ними зиял провал. Не карстовая воронка, не овраг, размытый дождем. Это была идеально круглая дыра диаметром метров в тридцать, уходящая в черноту. Края её были словно оплавлены, но поросли странным, рыжим мхом, которого Корнеев никогда раньше не видел. Рядом с ними, опираясь на карабин, стоял проводник — старый якут Степан. Лицо его, обычно непроницаемое, как идол, сейчас перекосило от страха. — Нельзя туда, начальник, — тихо сказал Степан. — Это «Олгуй». Котел. Плохое место. Здесь железо под землей живет. Кто заходит — болеет, волосы падают, кровь изо рта идет. Долина Смерти это. Корнеев закурил «Беломор», глядя в...