«ПОЩЕЧИНА ОТ БАБУШКИ И СНАЙПЕРСКИЙ ОТВЕТ МУШКЕТЕРА: КАК БОЯРСКИЙ СРЕЗАЛ ГЛАВНЫЙ ВЫПАД НА «РИНГЕ»»

Этот выпад на «Музыкальном ринге» 1987 года стал, пожалуй, одним из самых жестких и эмоциональных пиков всей программы. Слово взяла пожилая женщина из числа «завсегдатаев» (которую зрители сразу окрестили «знаменитой» бабушкой за её бескомпромиссность), и без лишних прелюдий нанесла артисту прямой хук в челюсть: «Как певцу вам выступать не стоит! У вас же нет вокала, один хрип и шепот!» Зал замер. Для эстрадного исполнителя на пике всесоюзной славы такое заявление в лицо перед миллионами телезрителей могло стать катастрофой. Но Михаил Сергеевич среагировал мгновенно, превратив сокрушительный удар в свой главный триумф. 1. «Я не певец, я — поющий актер» Боярский даже не подумал вставать в оскорбленную позу или доказывать, что у него есть вокальный диапазон в несколько октав. Он пошел на гениальный тактический шаг — полностью согласился с формой претензии, но перевернул её суть: «Вы абсолютно правы, я не певец в классическом понимании этого слова. И никогда им быть не пытался. У меня нет задачи демонстрировать бельканто. Я — артист театра, который выражает мысли своего персонажа через музыку». Этим ответом он мгновенно выбил у «знаменитой» бабушки её главный козырь. Боярский напомнил залу, что его хрипота, шепот и надрыв — это не вокальный дефект, а осознанный актерский инструмент. Он не поет ноты, он играет судьбы. И для того чтобы донести боль человека, прыгающего в последний вагон, или крик души Д’Артаньяна, академический оперный вокал просто не нужен — там нужен нерв...