Второй манускрипт

Отелло корчится от гнева, Но эта роль — чужая роль, Там Смерть, седая королева, Пьёт нашу боль. Всё предначертано законом: И яд в бокале, и кинжал... Но мавр застыл перед поклоном — Не доиграл. Он видит: в коде, в старых свитках Дрожит неверная строка. И Смерть, уставшая от пыток, Пьёт облака... Метнутся тени, словно маски, Спадая в пыльной суете. А мы — пятно засохшей краски На том листе, И всё, что было смыслом прежде — Лишь отблеск в зеркале времён. А мавр в изорванной одежде — Бесцветный фон.