Старик пять лет работал садовником на другой планете

Тоска заела, Паш. Не поверишь. Там всё идеально. Ни войн, ни болезней, ни ЖЭКа, ни счетов за отопление. Все улыбаются, все братья. А я... я скучал по нашей грязи. По снегу этому мокрому. По запаху бензина. По тебе, дураку старому. Не моё это. Мне место здесь в России, а не в райском саду… Виктор потер лицо руками. — Они меня отговаривали. Ия плакала. Говорила: «Ты там погибнешь, Вик. Там вибрации низкие, там злость в воздухе висит». А я говорю: «Это моя родина. Я там родился, там и помереть должен». — И как вернулся? — Так же. Пошел к озеру Зеркальному. У них это место перехода. Нырнул. И вынырнул на Которосли. В той же куртке, в тех же сапогах резиновых. Только пять лет прошло. Для всех я — мертвец. Квартиру продали, жена умерла год назад... В кухне повисла тишина. Слышно было, как капает вода из крана и гудит старый холодильник «Свияга». — А доказательства? — спросил Павел. — Ну, кроме шрама. Может, ты в монастыре жил? Или в тайге? Виктор полез во внутренний карман потертого пиджака. Достал небольшой предмет, завернутый в тряпочку. Развернул. На ладони лежал камень. Или не камень. Он был похож на кусок застывшего света. Полупрозрачный, теплый, пульсирующий изнутри мягким голубым сиянием. — Это семя, — сказал Виктор. — Семя их дерева. Древа Равновесия. Они дали мне его с собой. Сказали: «Посади там, где больше всего болит». Павел протянул руку, хотел потрогать, но отдернул. От предмета шло тепло, как от живого существа. — И где посадишь? — шепотом спросил он....