GrubyI - НУ, ЦЕЛУЙ МЕНЯ, ЦЕЛУЙ (на стихи Есенина) | Deep House

Стихотворение, которое вы слышите — подлинный слепок есенинской души на изломе эпох. 1917 год. Россия задыхается в революционных бурях, а Есенин, как никто другой, чувствует: старый мир рушится навсегда, и вместе с ним уходит что-то невероятно важное — та самая «весёлая», беззаботная Русь, где кружка была полна не только вином, но и теплом. Отсюда — это жадное, почти болезненное «целуй, хоть до крови, хоть до боли». Лирический герой словно торопится жить и любить в последний раз. Зачем же кровь и боль в поцелуе? Это не садизм и не жестокость. Для Есенина плотская страсть всегда была лишь предвестием смерти. Чем мучительнее поцелуй, тем острее он ощущается как граница. «Опрокинутая кружка средь весёлых не для нас» — герой уже не может разделять всеобщее веселье. Он изгой, пророк, который увидел «смерть свою» там, в вышине, в образе месяца-ворона. Ворон — традиционный вестник гибели, но Есенин делает его жёлтым, лунным, почти нереальным. И этот хищник кружит не случайно: он уже почуял близкий конец. «Умирать — так умирать!» Повтор этого короткого, рубленого призыва — не усталость от жизни, а яростное приятие судьбы. В есенинском мире нельзя договориться со смертью, нельзя её обмануть. Единственное достойное поведение — встретить её с распахнутым ртом, допив из кружки остатки света, пока «лёгкая пена» не погасла окончательно. Обратите внимание на эти слова: «И чтоб свет над полной кружкой лёгкой пеной не погас». Это почти тайное знание язычника: огонь жизни — он же и есть...