Не сохнут слёзы наших матерей...

Средь лицемерных наших слов и всякой пошлости и прозы, Я лишь в глазах её узрел любви божественной занозы. Для матери не важен чин, и шум газетных заголовков, Она лишь помнит, как в руке лежала детская головка. Теперь он там, где дым и сталь, где каждый миг судьбу решает, А мать за тысяч вёрст, молитвою его собою заслоняет. Смотря на ужасы войны, на смерть и горькие потери, Жена поплачет и найдёт себе другого мужа вскоре, И лучший друг свой путь начнёт, как погребение минует, Но есть в степи душа одна — она до гроба помнить будет. Среди лукавых наших дел, среди мирской пустой рогожи, Одна слеза в её глазах, что всех святынь для нас дороже. То слёзы бедных матерей, что молят Бога за детей, Погибших в поле, в лютой сече, где не дождаться больше встречи. Им не забыть своих сынов, ушедших в вечный тот покой, Как иве не поднять ветвей над тихою донской водой. Казак ушёл — и след простыл, лишь конь вернулся без седла, А мать у свежевырытых могил свою надежду погребла. Затихнет слава и почёт, и смолкнет звонкая хвала, А мать всё ждёт, а мать зовёт, хоть жизнь его давно ушла. Святые слёзы по щекам текут, как чистая роса, И слышат их на облаках, и плачут горько небеса. То слёзы бедных матерей, что молят Бога за детей, Погибших в поле, в лютой сече, где не дождаться больше встречи. Им не забыть своих сынов, ушедших в вечный тот покой, Как иве не поднять ветвей над тихою донской водой. Соседский пёс приходит, тычется в подол, Казачки у колодца замолкают сразу. С войны вернулись...