Существо из другого мира вышло к заготовителям леса из тайги

Позже, уже по возвращении, я наводил справки у стариков из Кикнурского, Санчурского, Яранского районов. И везде слышал одно и то же: да, есть такой, дед-лесовик, или как его ещё — «Хозяин голубой топи». Боятся его пуще лесного огня. Ни в одном селе он никогда не жил, но «является» издревле. Никто не знает, кто он такой. Бродяга-отшельник? Или нечто иное — древний дух места, хранитель (а может, и страж) тех самых непроходимых, гибельных болот? На охоту в те края меня потом звали. Собирался. Но в последний момент всякий раз вспоминал ясный, острый взгляд того деда и суровое, перекошенное страхом лицо хозяина избы. И отказывался. Прошло много лет, а чувство от той встречи — смесь живого любопытства и леденящего, первобытного ужаса — не угасло. Будто сам лес через того странного вестника дал понять: есть границы, которые человеку переступать не должно. И есть старики в тайге, которые старше самых древних деревьев. Кто он был? Заблудший отшельник, сохранивший в глухомани язык и уклад предков? Или же плоть от плоти той самой легенды, дух-хранитель, «леший» в самом архаичном понимании — не вредитель, а древний хозяин, чей закон мы, пришлые, нарушили своим стуком топоров и дымом костра? Тайга не терпит суеты и чужаков. Она проверяет. Иногда — морозом и голодом. А иногда — явлением старца у порога, чей приветливый взгляд таит в себе бездонную, нечеловеческую глубину и вопрос: «А уверен ли ты, человек, что это твой лес?»