ПАПОЧКА, ВЕРНИСЬ ДОМОЙ ЖИВЫМ! стихи Валентины Веселовой

В моем телефоне есть папка без названия. Внутри — тексты, порой неровные, с неожиданными рифмами, записанные на обрывках карт, в заметках телефона, на листках, присланных матерями. Это стихи людей, которые уже никогда не увидят своего зрителя, не выйдут на сцену, не услышат аплодисментов. Их единственным зрителем стала война. А война на бис не вызывает. Я собираю эти строки больше года. Где-то нахожу в каналах, где-то мне присылают их вдовы: «Вот, Коля написал за неделю до… Может, пригодится». И я беру. Потому что не взять — значит предать. Эти люди не были поэтами. Один — шахтер, другой — механизатор, третий — учитель, ушедший добровольцем. Но там, под гул артиллерии, с ними происходило чудо. Из них начинала говорить сама земля. Выплескивалась такая обнаженная, такая честная правда о жизни и смерти, какой не сыщешь в толстых журналах. «Мы здесь не за ордена, не за деньги, не за славу. Мы здесь, чтобы сын не увидел однажды, как танки входят в его город». Это строки парня с позывным «Тополь». Ему было 23. После него остались только эти восемь строчек — карандашом на обратной стороне карты. И мама, которая до сих пор не может говорить о нем в прошедшем времени. Я беру такие тексты — и несу в нейросеть. Да, в ту самую Suno, которую многие ругают за «бездушность». Но я понял: нейросеть не бездушна. Она — эхо. Она усиливает то, что в нее вкладываешь. Когда я пишу: «мужской голос, тревожная тишина, будто человек поет в подвале при свече, в глазах — отражение пожара», я не...