Сергей Есенин О красном вечере задумалась дорога

а красном вечере задумалась дорога, КустЫ рябИн тумАнней глубинЫ. Изба-старуха челюстью порога Жуёт пахУчий мЯкиш тишинЫ. Осенний холод ласково и кротко Крадётся мглой к овсЯному дварУ; Сквозь синь стеклА желтОволОсый Отрок ЛучИт глазА на гАлочью игрУ. Обняв трубУ, сверкАет по повЕти ЗолА зелёная из рОзовой печИ. Кого-то нет, и тонкогУбый ветер О ком-то шепчет, сгИнувшем в ночИ. Кому-то пЯтками уже не мять по рощам Щерблёный лист и золото травЫ. Тягучий вздох, нырЯя звоном тОщим, Целует клюв нахОхленной совы. Всё гУще хмарь, в хлевУ покой и дрёма, Дорога белая узОрит скользкий ров… И нежно Охает ячмЕнная солОма, СвисАя с губ кивАющих корОв. The road was thinking about the red evening, The rowan bushes are foggier than the depths. Izba-the old woman with the jaw of the threshold He chews the fragrant crumb of silence. The autumn cold is gentle and gentle It creeps through the mist towards the oat yard; Through the blue glass, a yellow-haired Boy He beams his eyes at the ticky game. Embracing the pipe, sparkles on the povesti ZolA green from the rosy oven. Someone is not, and the thin-lipped wind About someone whispers, gIning in the night. Someone's feet no longer to knead in the groves The scuffed leaf and the gold of the grass. A long sigh, drowning in a tinkling sound, Kisses the beak of a cheeky owl. The clouds are thickening, and the barn is peaceful and sleepy, The white road is narrowing into a slippery ditch... And the barley straw sighs softly...