Опять пополнился наш тихий Дон младыми вдовами

Плывут по Дону горькие молитвы на рассвете, И бьются волны о крутой, израненный откос. А ждут мужей притихнувшие вдовы, И седина ложится на виски от горьких слёз. В молитвах матери скорбят под образами, И свечи тают восковые в храме до зари. А дети малые всё ждут, прильнув к оконной раме, Когда вернутся их отцы с проклятой той войны. И тихо теплится лампада у иконы, А память горькая не даст уснуть в ночи. А за окошком ветер скорбно стонет, И затухает огонек свечи. Молитвы тихие летят над водами донскими, И отражается в реке печальная луна. А вдовьи души, словно белы птицы, Всё ждут и верят, что постучатся в двери их мужья. Опять пополнился наш тихий Дон младыми вдовами, И чёрный шарф, как ворона крыло на голове покрыт. А в хатах белых, на столах с кутьёй, Стакан с водою черным хлебушком накрыт. И тихо теплится лампада у иконы, А память горькая не даст уснуть в ночи. А за окошком ветер скорбно стонет, И затухает огонек свечи. Сыны растут, в глаза отцам глядя, Лишь на портретах, что в углу висят. И дедовскую шашку, в старой хате, Ручонки малые потрогать всё хотят. А мать прижмёт к груди, слезу смахнувши, И скажет: «Будь как батя, честным будь». И в этой доле, горюшка хлебнувши, Продолжится казачий верный путь. Молитесь, жёны, матери и сёстры, За тех, кто пал на праведном пути. И пусть летят над Доном в небо птицы, Как души тех, кому уж не прийти с войны. И тихо теплится лампада у иконы, А память горькая не даст уснуть в ночи. А за окошком ветер скорбно стонет, И затухает...