ТРУДОВЫЕ ОХОТНИЧЬИ БУДНИ НА ТРОПЕ ВОЕННОПЛЕННЫХ. ДОБЫЛИ ПУШНИНУ. В ИЗБЕ ПОЖИЛИ И НЕ ТУЖИЛИ...

Сибирский бродяга. Холодный рассвет крадется сквозь прорехи в бревенчатой стене. За окном – белая, безжалостная пустыня. Небо свинцовое, тяжелое, словно давит на плечи. Вчерашний день уходит в вечность, оставив после себя лишь усталую ноющую боль в теле и горький привкус пепла во рту. «Тропа военнопленных»… Звучит пафосно, но для нас – это обыденность. Покрытая инеем дорога, по обе стороны которой – заснеженный лес. Каждый шаг отзывается леденящим душу эхом. Охота… Что может быть общего с этим кровавым словом и людьми, бредущими в колоннах? Но здесь, на этой земле, охота – это наша работа. Собирать «пушнину». Не мягкий мех зверька, а души, обмотанные в лохмотья отчаяния. Изба, хоть и старая, но теплая. Печь исправно потрескивает дровами, отгоняя леденящий холод. Пожили… Не тужили… Фраза, полная сарказма. Разве можно не тужить, когда знаешь, что за стенами избы таится ад? Разве можно радоваться теплу, когда понимаешь, что это тепло куплено ценой чужих страданий? Но здесь, в этих стенах, мы стараемся об этом не думать. Забыться, хотя бы на несколько часов. Едим скудную похлебку, молча смотрим на огонь. Каждый думает о своем, но мысли у всех одинаковые – как выжить? Как не сойти с ума в этом безумном мире? А завтра снова на тропу. Снова «охота». Снова видеть страх, отчаяние, безнадежность. И снова молчать. Просто делать свою работу. Потому что иначе – никак. Иначе – сломаешься. А сломанным на этой тропе не место. Здесь ценятся лишь те, кто умеет молчать и выполнять приказы.