Соль казачьей земли

Над Доном-батюшкой туман, как сизый дым, И ветер-сирота по ковылям гуляет. Спроси-ка, внучек, стариков седых, Чего вода в реке солёная бывает? Не от морей, что где-то там, вдали, Не от ключей, что бьют в яру глубоком, А от казачьей, от родимой нам земли, Пропитанной слезами и казачьим потом. Ой, Дон, ты, Дон, седая наша быль, Течёшь ты в вечность, берега смывая. А в каждой капле — горькая полынь, То слёзы матерей, сынов на службу провожая. И сколько их, не счесть за сотни лет, Ушло в туман, за славой и за волей... Лишь вьётся над водой соленый след, Да плещется волна казачьей кровью. Сидит на берегу старуха, как курган, Морщины — будто тропы в чистом поле. Она-то помнит как изгалялся басурман, И как горела вся станица в дикой доле. Как провожала мужа, трёх сынов, Лихих орлов, красавцев черночубых. И не дождалась их с дальних берегов, Лишь ветер выл тоскливо в дымных трубах. Встаёт над Доном алый-алый свет, Как будто кровь разлилась по теченью. И нет слезам конца, и счёта бедам нет, И нет от этой памяти спасенья. Черпнёшь пригоршней — поднесёшь к губам, Чтоб утолить полуденную жажду, И обожжёт... по старым по рубцам, Та соль, что разъедает кожу. Ой, Дон, ты, Дон, седая наша быль, Течёшь ты в вечность, берега смывая. А в каждой капле — горькая полынь, То слёзы матерей, сынов на службу провожая. И сколько их, не счесть за сотни лет, Ушло в туман, за славой и за волей... Лишь вьётся над водой соленый след, Да плещется волна казачьей кровью. Но не сломила нас лихая та...