«Для меня уже в детстве было великой радостью приходить в храм»: Патриарх Кирилл

Многим известно, что я родился в благочестивой семье, что дед мой был исповедником, прошедшим тюрьмы и лагеря. Эта же участь коснулась и отца, хоть и не так драматично, как то было в начале послереволюционной эры. Тем не менее и бухта Нагаева, и Колыма — это географические названия, которые я с детства впитал из того, что мне рассказывали мой отец и мой дед. В послевоенное время, вместе с большими переменами в сознании тогдашнего вождя, произошла перестройка церковно-государственных отношений. Церковь, начиная с 1945-го и до 1961 года, находилась в относительно благоприятных условиях. Нельзя сказать, чтобы открывалось множество храмов, но все-таки они открывались. Нельзя сказать, чтобы большое количество семинаристов обучалось в наших учебных заведениях, но все-таки они обучались. Другими словами, хотя и были поставлены некие пределы развитию церковной жизни, но не было гонений, то есть в это время никто не страдал за веру. Именно на это время пришлось мое детство. Хорошо помню посещение храмов в тогдашнем Ленинграде — и Смоленского на Смоленском кладбище, и Князь-Владимирского, и Спасо-Преображенского, и Никольского. Для меня уже в детстве было великой радостью приходить в храм, и, хотя богослужения были достаточно продолжительные, я всегда с готовностью оставался до самого конца. Мне всегда было очень тепло и радостно в храме, и я чувствовал желание посвятить Церкви бόльшую часть своей жизни уже в те детские и юношеские годы. А затем наступили очень опасные времена. В...