GrubyI - ЗОЛОТО ХОЛОДНОЕ ЛУНЫ (на стихи Есенина) | Deep House

Это стихотворение — словно дверь, которая открывается не в сказочную Персию из мечты, а в её же призрачную тень. Здесь нет привычной есенинской рязанской грусти по берёзам и кленам, но есть тоска иного рода — тоска по несбывшемуся востоку, по любви, которая уже не вернётся, и по мудрости, которую обретаешь слишком поздно. Персидские мотивы наизнанку «Золото холодное луны» — одна из самых загадочных и кинематографичных миниатюр есенинского цикла. Написанная в 1924–1925 годах, когда поэт мечтал о поездке в Персию (так и не состоявшейся), она разрушает романтический ореол восточных грёз. Багдад здесь — не шумный базар и не дворец халифа, а далёкая, почти мёртвая декорация: «Далеко-далече там Багдад, / Где жила и пела Шахразада. / Но теперь ей ничего не надо». Образ Шахерезады — спасительницы, рассказывающей сказки, чтобы выжить, — превращается в безмолвную тень. Ей больше не нужно спасать себя или кого-то. Её знаменитый «звенящий сад» (в черновиках — «звеневший сад», что ещё горше) отзвенел. Любовь, вдохновлявшая на сказки, исчерпана. А сад, который окружает героя — не живой, а металлический: «Так вторично скажет листьев медь». Это звук не весенней зелени, а осенней или даже внесезонной, застывшей меди. Единственное, что продолжает звучать — повторение чужой, уже прожитой истории. Кладбище вместо востока Следующие строфы обрушивают читателя с небес восточной поэзии на землю самую что ни на есть горькую: «Призраки далекие земли Поросли кладбищенской травою. Ты же...