В 1940х в Антарктиде до бурились до подземного города неизвестной цивилизации

Горюнов включил рацию — тишина. Затем снова тот самый звук, но теперь он был ближе, громче, искажённый помехами. Казалось, он идёт отовсюду сразу. Волков выругался и дёрнул рычаг — рация задымилась. В этот момент снаружи раздался вопль. Он не был похож ни на человеческий крик, ни на звериный рёв. Это был звук разрываемой плоти, скрежет металла и отчаяние, умноженное на тысячелетнюю ярость. Он проникал в голову, заставляя кровь стынуть в жилах. Все бросились к выходу, но дверь захлопнулась сама собой. Лампы замигали, и в полумраке они увидели тень — высокую, сгорбленную, с длинными руками, оканчивающимися чем‑то вроде когтей. Она двигалась не шагами, а рывками, будто её тело не было приспособлено для ходьбы. Молчанов выстрелил из сигнальной ракетницы. Оранжевый свет озарил помещение, и на мгновение они увидели его целиком: бледное, почти прозрачное тело, лишённое черт лица, с огромными чёрными провалами вместо глаз. Существо зашипело, отпрянуло и исчезло в тени. Дверь распахнулась. Они бежали к вездеходам, не разбирая дороги. Волков отстал — его крик оборвался хрустом. Семёнов упал в снег, и что‑то утащило его под землю, оставив лишь следы когтей на ледяной корке. До базы добрались только четверо. Горюнов сошёл с ума через неделю: он шептал о «голосах во льдах» и царапал на стенах те же символы, что и на станции. Молчанов уничтожил все записи экспедиции, а оставшиеся молчали годами.