О Егории Храбром

Во славном во киевском граде У славнаго у киевскаго князя, да Сделалася беда, тамо великая, Тамо беда великая, страшная. А повадилася змея лютая, Она змея ведь просит в день три головы: Собралися купцы, да все боляре да, Собралися большие там крестьяне. Стали они думушку думати, Како туто змею им отвадить… Вы давайте-ко, братцы, жереб кидати. На кого тот жереб повыпадеть — Тоть пойдет к змеи на съедение, Тоть пойдет ко лютой на истерзание. Выпадал тут жереб на царский двор, На самаго царя, да на боляряна, Туть ведь царь-то киевской задумылся Туть ведь царь-то киевской запечалился. Туть спросила дщерь его любимая: — Ты чаго, наш царь, призадумылся, Ты чаго, наш царь, запечалился? Ты не плачь-то царь, не кручинься. Я пойду к змеи на съедение, К етой лютой на истерзание. Села она на краюшку бережка, Стала думу думати, горько плакати. Туть откуль не откуль добрый конь бяжить, Он со всею сбруей лошадиною. На кони сидить Егорий Храбрый… — Ты чаго, дявица, призадумылась, Ты чаго так горько призаплакылась? Говорить Егорий красной девице: — Для тебя, дявица, притомил коня. Ты садися со мною на зеленый луг А сама гляди на сине мори. Когда сине мори всколыбается, Когда змея лютая подымится, Ты буди, дявица, меня от крепка сна. Туть Егорий Храбрый крепко заснул. Стало сине мори колыбатися. Туть змея со моря показалыся. Устрашилася красна дявица, Она горько, горько стала плакати, Стала будить Егория Храбраго. Туть Егорий, туть пробудилыся На сваво добра коня...