video_ШТОСС-4.2

ШТОСС-4.2 Владимир Елин После ухода милой дамы, Лугин по комнате ходил: пытался с мыслями собраться, лишь сам с собою говорил. Он подошёл опять к портрету, который сам писал тогда… О, как прелестен Ангел этот: в глазах – любовь, мир, чистота! Тот Ангел не давал сдаваться, питая веру игрока: теперь не стоит сомневаться – не дрогнет в ночь его рука! Взгляд Лугина лёг на картину, портрет висевший на стене – там лик как будто улыбнулся: словно он ожил на холсте!.. Тут Лугин выскочил из дома – под впечатленьем, как чумной: бежал по улицам канала, не замечая дождь сплошной. Разум тревожили картины – они живые, бог ты мой! Тепло от них – что из камина! Прообраз милой, дорогой!.. Менялась в городе погода: Плыл в ярких красках Петербург. Особняки «а ля барокко» – разнообразный, дивный вкус. Лицо подставив каплям с неба, он прокричал: «Решился я!» Внутри него любовь горела, спасая Лугина из небытия! Вода канала отражала прелестный цвет особняков: теперь душа уж не страдала – всё решено, Лугин готов! Темнело, он зашёл в таверну: где Минская должна прийти... В кармане – клюнгер, но последний. Назад нет более пути! Глаза у Лугина горели, а Минская: «О, милый друг, вы случаем не заболели? Ах, да, влюблённость – сей недуг!» Она передала ему колоды, купить их Лугин попросил… Он ей напомнил о помолвке о той, что прежде говорил. И попрощавшись мило с дамой, отправился назад, домой. Сегодня в полночь – будет драма! Или победа… С «середой»?! Проверив дома те колоды, шероховатость...