Это лучшая работа в мире. Всем хорошего вечера.

Была тут у нас история на Пасху, 2024. Мы тогда как раз на одном «интересном» участке стояли, в подвале разбитого дома обустроились. Настроение — сам понимаешь: весна, грязища по колено, «птички» железные в небе кружат, а в календаре — праздник, Воскресение Христово. Наш старший, Михалыч — мужик суровый, пятьдесят лет, руки как клещи, — вдруг заявляет: «Пацаны, я не допущу, чтоб мы в такой день одними сухпаями да тушенкой давились. Будем печь куличи!» Мы на него смотрим, как на контуженного. Михалыч, говорим, у нас из кухонной утвари — кастрюля с вмятиной, ведро и печка-буржуйка, которая коптит так, что через пять минут в подвале все как шахтеры. А из продуктов — мука из гуманитарки, сгущенка и три яйца, которые Саня, он же Санпин, умудрился у местных в селе выменять на банку тушенки. Причем нес их за пазухой три километра, как хрусталь, боялся чихнуть. Но Михалыч сказал — Михалыч сделал. Начали «месить». Вместо миксера — Саня с чистой саперной лопаткой. Месил так усердно, что пот градом. Михалыч над ним стоял, как шеф-повар из телевизора: «Ты, — говорит, — Санпин, не окоп копаешь, ты душу в тесто вкладывай! Нежнее работай!» Главная проблема встала: в чем печь? Формочек-то нет. Саня предложил использовать пустые банки из-под тушенки. Мы их отмыли, края загнули. Но тесто-то дрожжевое, оно ж расти должно! А дрожжи у нас были... скажем так, «боевые». Из тех, что еще с зимы в заначке валялись. Замесили, поставили у буржуйки. Через час слышим подозрительный шорох.