Существа из другого мира жили у лесника в тайге

Чувствам, — серьезно ответил лесник. — Они говорят, у нас спектр эмоций шире. У них там все ровно, благостно, пастельные тона. А у нас — контраст. Если любим — то до гроба, если тоскуем — то волком вой. Им наша ностальгия — как наркотик. Особенно та, что в старых песнях. Когда Кобзон пел или Анна Герман по радио — малявки мои аж светились ярче, прямо пульсировали в такт. Они говорят, эта энергия — ностальгия — она пробивает барьеры между мирами. Это как маяк. Они на него и летят. Петрович задумался. Он вспомнил, как сам часто включает старые пластинки. Как щемит сердце, когда смотришь старые черно-белые фотографии родителей. Неужели это не просто химия мозга, а какая-то... физическая величина? — Значит, мы для них — источник энергии? — Вроде того. Но доброй энергии. Мы греем вселенную, Петрович. Своими воспоминаниями, своей любовью к тому, чего уже нет. Советский Союз развалился, страны той нет, а тепло от нее осталось. И оно, оказывается, даже в других измерениях чувствуется. Кузьмич разлил остатки чая. — Знаешь, что они сказали на прощание? — Что? — Сказали: «Берегите свой мир, он у вас настоящий. Шершавый, колючий, но живой». И еще сказали, что, может, вернутся следующей зимой. Если я сгущенкой запасусь. Петрович рассмеялся — легко и звонко. — Ну, сгущенку я тебе привезу. Рогачевскую, хорошую. И журнал «Наука и жизнь» новый подпишу. А то негоже тебе старыми новостями питаться. ...Вечер прошел удивительно тепло. Они вспоминали молодость, стройотряды, первую...