Борис Слуцкий - «Сельвинский - брошенная зона…» (читает Юлия Покровская)

Сельвинский ― брошенная зона геологической разведки, мильон квадратных километров надежд, оставленных давно. А был не полтора сезона, три полноценных пятилетки, вождь из вождей        и мэтр из мэтров. Он нем! Как тех же лет кино. Кино немое! Эту пленку до Марса можно растянуть, да только некому и некогда и ни к чему ее тянуть. Кино немое! Онемевшее давным-давно, когда к экранам звуковое шумливо ринулось кино. Я лекции за ним записывал. Он выставлял отметки мне. От мнения его зависело, обедал я или же не. Но ситуация ― иная: уроки сам теперь даю, Сельвинского не вспоминаю и каждый день обедаю. Да, демон отлетался. Маршал отвоевался. Стих муссон. Увидит и рукою машет, сердечно радуется он. А я душевно и сердечно рад, что он рад. Рад, что он бодр. Рад, что безбедно и беспечно он сыт, одет, обут и горд. Пять строк в истории всемирной, листок ― в истории родной поэзии. Лукав, как мирный чеченец. (Правильней: «мирной».) Раздумчив, напряжен, обидчив, в политике довольно сбивчив, в поэтике отлично тверд, одет, обут, и сыт, и горд. Учитель! К счастью ль, к сожаленью, учился ― я, он ― поучал. А я не отличался ленью. Он многое в меня вкачал. Он до сих пор неровно дышит к тому, что я в стихах толку. Недаром мне на книгах пишет: любимому ученику. По воле или по неволе мы эту дань отдать должны. Мы не вольны в семье и в школе, в учителях мы не вольны. Учение: в нем есть порука взаимная, как на войне. Мы отвечаем друг за друга. Его колотят ― больно мне. Борис Слуцкий