Правило для Роз.

Прощай, Нарцисс, в твоём хрустальном пруду Был театр абсурда, но в огне. Я вышла сухой, я на берег иду, И покой поселился во мне. Всё стало прозрачно, как утро в росе, Ни трепета, ни суеты. И мир, что кружил меня в грешном вальсе, Застыл, как исписанные листы. О, жизнь — кабарэ! Мой друг, ей-ей! И вот на арену выходит Князь-цветок. Такой учтивый, достойный, очей очарованье, И комплимент его — как бархатный плащ под ноги. Ах, как это лестно, как это приятно, Когда после бури ценитель явился во тьме! Но у каждой розы, мой друг, есть шипы, И главный шип — в её голове. Он написал: «О, как бы увидеться с вами, О творчестве, о свете, о тьме?» И сердце, глупое, вспорхнуло птицею: «Я за!» — прошелестело во тьме. Но ночью проснулась от ледяной тоски — Как тень от чужой судьбы немой. Там, в дали из фарфора, княгини огни… И я не хочу играть роль такую. О, жизнь — кабарэ! Мой друг, ей-ей! И у каждого здесь своя роль и своя цена. Я не стану мимозой в чужом будуаре, Не зажгу свечу от чужого огня. Я жалею себя и той, чьи черты Неизвестны мне в сумеречной дали. У каждой розы, знай, есть шипы, И мои правила — самые острые из них. (Бридж) И я написала, стирая дрожь с ресниц: «Мой князь, предложенье ваше — как нектар. Я держала в руках осколки хрусталя. Теперь моё «нет» — из закалённого стекла Никаких намёков, никаких встреч наедине С тем, кто уже давно не один у алтаря. Оставим изящный наш спор для чернил, Где строки не пахнут ни болью, ни стыдом». Ответ был мгновенным, как выстрел из...