А знаешь… я ведь думала, ты — коньяк. А ты… палёная водка в красивом стекле.

[Verse 1] Сорок зим я цвела в твоем саду. Думала, мы — одна земля, один воздух. Ты называл меня Царицей. Склонялся, как холОп, — так низко, что я не видела твоих глаз. А в них никогда не было меня. Там был только ты. Ты — Нарцисс. Твой стебель пустОй внутри. Тебе нужна была моя глубина, чтобы отражать твою пустоту. Мои шипы, чтобы чувствовать, что ты живой. Мой корень, чтобы пить мои соки, пока сам тянешься к чужому свЕту. [Verse 2] Я знала про две твои измены. Они сломали мне ветви. Но оказалось — это были только две капли в море грЯзи. Сотрудницы. Мои подруги. Чужие жЁны, попутчицы в такси — Ты был согласен на всех, Лишь бы не остаться с собой. [Bridge] А знаешь… я ведь думала, ты — коньяк. Выдержанный. Дорогой. На века. А ты… палЁная водка в красивом стекле. Ты хвастался мужикам: «Смотрите, какой я садовник!» А сам топтал чужие клумбы. Ты ждал похвалы, а услышал в ответ: ЖЁСТКО «За такое из города гнать надо.» [Verse 3] Ты говорил: «Ты слишком сложная, слишком настоящая». А я теперь понимаю: сложная — потому что живая. Настоящая — потому что не функция. А ты искал простые, пустые стебли. Те, что не спросят, не поранят, не увидят, Как на самом деле ты мал. Твои измены — это не про любовь к другим. Это про ненависть к себе. Ты не женщин хотел — ты хотел дыру внутри залить чужим теплом. Но дыра эта бездОнная. Потому что когда в цветке пустота, Её не заполнишь ничем. Спасибо «друзьям», что молчали. Теперь я знаю: я жила не просто в боли. Я жила в грязи. И эта брезгливость...