#Люди_А. Бывших «альфовцев» не бывает

Один мой товарищ недавно признался в странной вещи. Говорит: «Леша, я Буденновск прошел, Норд-Ост, Беслан. Под пулями ходил, раненых выносил. А тут вышел на сцену театра – две минуты роль сыграть – так руки тряслись, как никогда в жизни». Я сначала не поверил. Потом понял: там была команда, схема отработанная, уверенность в товарищах. А здесь – один на один с залом. Играть себя оказалось страшнее, чем быть собой в бою. Знаете, когда начинаешь работу над документальным проектом, думаешь – вот расскажем про операции, про героизм. А потом понимаешь: самое интересное начинается после. Когда служба вроде закончилась, а ты остаешься тем, кем был. Только теперь воюешь на другом фронте. Кто-то книги пишет – чтобы помнили. Кто-то в школы ходит, подросткам объясняет: мы не супергерои, обычные люди, просто работа такая была. Кто-то песни записывает с товарищами и мечтает вслух: «Хорошо бы, чтобы больше не понадобились». А самое пронзительное – истории семей. Жена одного говорит жестко после Беслана: «Пока не уволишься – второго ребенка не будет. Не хочу вдовой остаться». И он понял ее – сколько раз вместе на кладбище ездили к товарищам. Ушел. Теперь троих растят. Другой объясняет: «Понял, что пора уходить, когда во время операции о своих детях подумал. Раньше такого не было – только задача в голове. А тут понял: там дети в заложниках, а я о своих думаю. Значит, время пришло». Годами их жены не знали, где муж, когда вернется, жив ли. Позвонить нельзя. «Если что – вам...